Европейский суд по правам человека встал на сторону чеченского общественного деятеля Руслана Кутаева – он признал, что преследование активиста было политически мотивировано, дело – сфабриковано, а также то, что он подвергся в Чечне пыткам. ЕСПЧ присудил ему компенсацию в 52 тысячи евро.
Кутаев был похищен из своего дома в селе Гехи 20 февраля 2014 года, сразу после того, как провел в Грозном конференцию, посвященную годовщине начала депортации чеченцев и ингушей 1944 года. Это мероприятие не было согласовано с главой республики Рамзаном Кадыровым и шло вразрез с его политикой замалчивания памяти о депортации.
Похитители избивали и пытали Кутаева, на следующий день он обратился за помощью к свободной мобильной группе правозащитников “Комитета против пыток” (ныне “Команда против пыток”. – Прим. ред.). Через несколько дней его арестовали чеченские силовики и обвинили в незаконном хранении трех граммов героина. Кутаев рассказал, что дело было сфальсифицировано настолько грубо, что полицейские даже не стали подбрасывать ему наркотики, а просто составили протокол о том, что якобы их нашли.
Следствие длилось недолго, и уже спустя пять месяцев Кутаева приговорили к четырем годам заключения в колонии “Чернокозово”. В дальнейшем в делах, сфабрикованных по похожему сценарию, людям подкидывали марихуану – так было в случае руководителя чеченского отделения правозащитного центра “Мемориал” Оюба Титиева и корреспондента “Кавказского узла” Жалауди Гериева.
В интервью сайту Кавказ.Реалии Кутаев рассказал, как решение по его делу может повлиять на происходящее в России в целом и в Чечне в частности.
– Как вы оцениваете решение ЕСПЧ? Будет ли оно иметь какое-то влияние, учитывая, что Россия вышла из Совета Европы?
– Во-первых, вот что важно для меня: суд признал, что дело было полностью сфабриковано и политически мотивировано. Я очень рад, что решение именно такое.
Во-вторых, хочу заметить, что в ряде СМИ, когда пишут про это, указывают, что якобы я подписал признательные показания. Это не так. Мою подпись попытались подделать. Петр Заикин, мой адвокат, провел независимую экспертизу в Москве, и она четко показала, что подпись под показаниями о том, что у меня изъяли героин, не моя. Но протокол исследования не был приобщен к делу, суд в Чечне его не принял.
Неважно, выдает или не выдает Россия присужденные деньги. Я с самого начала говорил, что оставляю это на усмотрение суда и ни в каких материальных компенсациях не нуждаюсь. Когда военных преступников, которые фабриковали дела и пытали людей в России, будут судить, мое дело будет одним из тех, которые добавят тяжести к их преступлениям.
– Вы считаете, что суд над военными преступниками в будущем возможен?
– Я с первых дней войны говорил, что Россия проиграет, что ей придется капитулировать, что после капитуляции она развалится. Что ее выведут из состава постоянных членов Совета безопасности ООН, что у России отнимут ядерное оружие. Все это приведет к военному трибуналу и масштабному суду. Я в этом не сомневаюсь.
– Есть ли в Чечне какая-то реакция на решение по вашему делу?
– Нет, что вы, в Чечне совершалось много преступлений куда более тяжких. Все уже привыкли к тому, что дела в Европейском суде, касающиеся Чечни, отправляют как на конвейере. Сейчас чеченские власти больше беспокоятся о поражении в Украине. Ведь оно станет той точкой, когда их призовут к ответу. Вот что их волнует. А то, что я выиграл дело – они этого, наверное, и не заметили. У них проблемы значительно более серьезные.
– Могут ли решения ЕСПЧ повлиять на ситуацию с правами человека в Чечне?
– Я думаю, что нет. Сейчас ЕСПЧ дает оценку судам, прокуратурам, правоохранительным структурам, и это важно. Но внутренние события полностью находятся в тени войны России с Украиной.
– Как считаете, стало в Чечне больше или меньше дел, подобных вашему?
– К сожалению, независимых правозащитных организаций, которые расследовали бы подобные дела, теперь гораздо меньше. И не потому, что людей не пытают. “Мемориал”, “Комитет против пыток” делали огромную работу. В начале 2000-х годов я и Стас Дмитриевский были сопредседателями “Общества российско-чеченской дружбы”. Мы создали информационный центр и собрали массу информации по преступлениям, совершаемым в Чечне. У нас было много данных от людей на местах.
Потом ситуация поменялась. А сейчас “Команду против пыток” и ликвидированный “Мемориал” изгнали из Чечни. Это накладывает большой отпечаток, некому заниматься исследованиями. Репрессий меньше не стало – их наверняка еще больше. Например, в отношении тех людей, кого насильно захватывают и отправляют на войну в Украине.
– Как вы думаете, в Чечне сейчас возможно открыто заниматься общественной деятельностью, как это делали вы?
– Я думаю, что нет. Когда я вышел из тюрьмы, в тот же день, стоя у ворот колонии “Чернокозово”, я сделал заявление, что буду продолжать политическую и правозащитную борьбу. До того как я был арестован, мы активно работали и реагировали на события. Когда я вышел, эти же люди остались со мной. Но направлять на себя камеры они уже опасались – и вполне обоснованно. Я четыре года провел в тюрьме и год под надзором – за эти пять лет многое в обществе изменилось. Гайки закручивались, и не только в Чечне, кстати, а по всей России.
– При каких условиях, кроме конца режима, вы сможете вернуться к деятельности в республике?
– Нет других условий. Правление Путина должно закончиться. В России должны прийти к власти демократически настроенные люди. Ну а Чеченская республика не является чем-то отдельным – если в России произойдут изменения, то они произойдут и в Чечне. А что касается чеченских властей, то власть Путина и они – это одно и то же. Свержение кремлевской власти приведет к тому, что региональные власти будут тоже сметены. Тогда появится возможность для работы гражданских институтов, общественных и правозащитных организаций. Они смогут возродиться. Других вариантов нет. Пока что будет становиться хуже.
– Вы приезжаете сейчас в Чечню?
– Я год там не был. Хотя и рискую, но все равно периодически там бываю. Да, за мной следят, показывают, что видят меня. Но я же человек принципа. Я и тогда, после конференции, мог уехать сразу – за мной три дня ходили, преследовали.
Сейчас в Турции мы создали движение “За свободную Россию” (В декларации движения осуждается война против Украины и национальная политика президента России Владимира Путина – Прим. ред.). Это риск, но борьбу мы продолжаем.
– Вам угрожают?
– Да, последний раз угрозы были не больше месяца назад. Достаточно высокого уровня люди мне передали, что знают, где я сплю, куда я езжу, где бываю. Были слова, что меня убьют. Но я не обращаюсь в полицию. Мне угрожают не первый раз. Невозможно все время скрываться. Надо быть осторожным, хотя я, честно говоря, не знаю, как это сделать, когда ты публичный человек.
Россия была исключена из Совета Европы 16 марта из-за начала полномасштабного вторжения в Украину. В ответ Москва решила не исполнять решения ЕСПЧ, вынесенные после этой даты. Соответствующий закон был подписан Путиным 11 июня.
Comments
No comments yet. Be the first to react!